7 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Куры и любовные забавы

Ловля кур, или как развлекались при дворе Ивана Гр

Стоял тогда на дворе Век Шестнадцатый от Рождества Христова… Время страшное и время темное опустилось на Православную Русь…

— Выводи! – крикнул старшой.
Тотчас из избы, подстегиваемые кнутами, пинками и тычками подручные опричники начали выгонять девок и молодиц. А эти были все разные: от 14 летних отроковиц, у коих между титечки только начали вспухать девственными бугорками и будучи бесстыдно заголены, с удивлением таращились на все вокруг приостренными клювиками бледных сосцов. Худоватые ляжки отроковиц еще тоже не набрались женской силой, женское мясцо и сало еще не наросло на них, да и меха в заветном треугольнике было мало и он не был густым. Но были среди этих несчастных и дородные 25-30-летние и уже рожавшие молодицы. У них по женской части было все в полном порядке: тяжелые, уже начавшие отвисать полушария грудей, увенчанные сосками разного цвета: от бледно-розового – до коричневого. Ляжки молодиц уже познавших сладость мужской любви были мясисты и сдобны и при ходьбе колыхались и терлись друг об дружку…
Были тут всякие представительницы прекрасного пола: и дикие хазарки, и буйно-темпераментные черкешенки… этих последних Мария Темрюковна, нонешняя царица и владычица сердца Ивана Грозного привезла с собой. …Вместе со своим параноидальным супругом любила Темрюковна смотреть, как насилуют опричиники ее черкешенок, после лицезрения коего зрелища она любила и супруга своего ненормального с особой страстью… Были тут и хладнокровные шведки-нормандки с кожей тела белой-белой, что твой первоснег с сосками розоватыми на дерзко торчащих титьках.
В общем, женщины были всякие – от молоденьких, еще не траханных отроковиц – до дородных пышных матрон, в коих промахнуться было уже очень трудно… Женщины были разные, но объединяло их одно – ВСЕ ОНИ БЫЛИ АБСОЛЮТНО ГОЛЫЕ. И их, несчастных страдалиц, нагих, в одной лишь одежде Евы и босых – выгнали на мороз…
И затеяна была потеха…
— Давай курей! – снова крикнул старшой.
Калитка загона с курями открылась и опричиники древками бердышей начали выгонять из загона кур, сопровождая свои действия резкими и веселыми понуканиями. Перепуганные на смерть квочки тут же разбежались по разным углам огороженного частоколом приусадебного двора.
— Давай срамных, девок срамных давай! – снова раздался возглас старшого.
Теперь уже его сподручные начали разгонять сбившихся в стайку голых жен и девиц. Кого кнутом по спине, и тогда тем, у кого были груди пополнее и свисали чуть в стороны, страдали особенно сильно, ибо кончики кнутов задевали нахлестом вершинки их сосцов. И было тогда женам очень больно… Кого просто толкали в спину или пинали ногами пониже спины…
— Ату! Ату! Ату их.
И девки должны были, как есть нагие, бегать по двору за убегающими от них курями и ловить их… болтались-колыхались пышные груди, тряслись дородные попы и ляжки, разъезжались в стороны голые ноженьки, увязая в мокром, уже начавшим подтаивать снегу. Беда вся, однако, была не только в том, что девицы и жены должны были ловить разбегающихся от них курей в абсолютно голом виде… Чтобы дотянуться до квочки нагие красавицы волей-неволей должны были нагибаться, и тогда раскрывался весь их женский срам, что между ляжек покоится и обычно бывает скрыт от посторонних, тем более мужских глаз. Но не мужские руки или губы призваны были сегодня ласкать нежные женские складочки…
По всему периметру княжьего двора встали тесным полукругом лучники с витиевато изогнутыми луками и стрелы уже были натянуты на тетевиных струнах.
Как только девки и бабы-молодицы нагибались в поясе, неизбежно выставляя на радость и потеху стрельцам свои бесстыжие и сладкие куночки, старшина тут же командовал:
— Жарь, жарь по срамницам!
И десятки стрел, одновременно, с резким посвистом вылетали из метких опричных луков, поражая женщин в самое их нежное нутро. Однако стрелы не убивали сразу девок и молодиц, ведь это не были арбалетные болты, к тому же и тетивы луков не были так уж туго натянуты. Пробивая женское междуляжье, стрелы застревали в кишках красавиц, заставляя их корчиться и стенать на снегу, пуская из всех своих дыр пузыри крови. Некоторых раненых одетые в черные кафтаны стрельцы, сжалившись, добивали, пуская очередную стрелу под мягкие левые титьки корчащихся на снегу красавиц… Хорошо если стрела попадая под мякоть женской левой груди, пробивала сразу тело и пронзала сердце, принося тогда конец всем мучениям молодицы. Но чаще было хуже: неловко пущенные порой и не очень умелой рукой, стрелы зачастую пробивали только мякоти женских и девичьих сисек, не доходя до сердца и заставляя несчастных красавиц еще сильнее мучиться и стенать от боли.
Тогда к агонизирующим красоткам подходил сподручный старшины с бердышом или копьем наготове и пробивал ими женское или девичье пузо, или ту самую левую женскую титьку, под которой бьется сердце, теперь уже гвоздя красавицу наповал…
Запах крови и человеческих испражнений неслись по морозному воздуху: некоторые красавицы от боли, страха и унижения не смогли удержать содержимое своих желудков, и кал теперь жидкой коричневатой кашицей стекал у некоторых из них прямо по ляжкам и ногам…
А в верхнем окне княжьего терема, молодая черкешенка прижималась всем своим молодым горячим и почти голым телом к лысому мужику с похотливо отвисшей нижней губой и глазами навыкате… Может ей сегодня наконец-то удастся зачать будущего наследника престола Рюриковичей?…

Как петух оплодотворяет курицу

Трудно найти в селе подворье, где не выращивают кур. Распространены они на дачных участках, в пригородной зоне, во дворах частного сектора городских окраин. Как ухаживать за ними и как кормить, знает каждый владелец, а вот вопросы, касающиеся их разведения, у многих вызывают затруднение, ведь сейчас многие предпочитают покупать цыплят, а не выводить их самостоятельно.

Для чего курам нужен петух, или они могут обходиться без петуха? Как происходит спаривание? Как убедиться в том, что яйца курицы годны для закладки в инкубатор? А также, сколько кур может оплодотворить один петух, на эти вопросы, давайте ответим вместе.

Куры и любовные забавы

Власть принадлежит самому уверенному и сильному, поэтому его легко разглядеть среди поголовья, независимо от возраста и породы.

Власть петуха подразумевает не только абсолютное подчинение остальных сородичей по мужской линии, в его обязанности так же входит размножение кур, то есть спаривание.

Курицы – наложницы должны быть готовы к этому всегда и везде. Вряд ли этот ритуал приятен для кур. Вес петуха, как правило, больше, и самке держать его на спине нелегко. К тому же, он делает свое дело, уцепившись клювом в затылок курицы. Поэтому кур, убегающих от преследований озабоченного петуха можно легко понять.

Так бывает не всегда, петух часто увивается вокруг каждой курицы, демонстрируя при этом чудеса галантности и внимательного отношения, а как трогательно скликает он кур, полакомится червячком или зернышками.

Качества джентльмена исчезают, как только начинается линька. Петух становится агрессивным, может гонять кур, клевать и отгонять от корма, но как только линька прекращается, все становится на свои места.

Как выглядят безобидные птичьи забавы, можно увидеть на видео

В чем суть таинства оплодотворения?

У кур нет половых органов, как же происходит их размножение? Это называется клоакальный способ размножения. В то время, когда самец взгромождается курице на спину, его семя, выделяемое половыми железами, виз вывернутой клоаки, просачивается в клоаку курицы. 20 дней длится период активности семенного материала. Появившиеся в эти дни яйца считаются оплодотворенными.

Читать еще:  Описание кур породы хайсекс уайт

Оплодотворение яйца — яйцеклетки семенем происходит в клоаке курицы. За сутки оно затвердевает и обрастает корочкой – скорлупой, только потом появляется на свет. Тем, кто никогда не видел, как это происходит, интересно будет посмотреть видео.

Как убедиться в том, что яйцо оплодотворено?

Достоверность этого способа велика. Яйцо нужно взять в руки и держать перед солнечными лучами или ярким электрическим светом. Заметив, что яйцо просвечивается, нужно постараться обнаружить в нем маленькую черную точечку в центральном месте. Это и есть зародыш.

Если зародыш увидеть не удается, нет, неоплодотворено, а значит, закладывать его в инкубатор, смысла нет.

На сколько кур хватит одного петуха – любовника?

Любвеобильная птица проявляет иногда чудеса выносливости в сексуальных отношениях. Без устали гоняя кур, он вызывает насмешки и поражает своими возможностями не только в молодом, а и в почтенном возрасте.

Для уверенности в том, что он успешно справится со своими обязанностями, одному петуху лучше обеспечить компанию в 10 — 12 курочек, но не больше. Чем меньше спариваний у петуха за сутки, тем больше процент оплодотворенности яиц и выживаемости цыплят, и, наоборот.

Если мужских особей будет не одна, а несколько, конкуренция между ними может привести к печальным последствиям, а иногда закончится серьезными травмами и повреждениями. Несмотря на это, опытные птичники рекомендуют, чтобы в поголовье были два петуха разного возраста.

На курах пылкие любовные чувства тоже могут отразиться не лучшим образом. Часто это приводит не только к высыпанию и вытиранию перьев на спине, что особенно опасно в осеннее – зимний период, но и к гибели кур от переохлаждения, травм и ушибов.

Если вы не планируете заниматься разведением кур, а держать их только ради яиц, то присутствие в стаде петуха необязательно.

Исторический дискуссионный клуб

Популярные публикации

Последние комментарии

Любовные забавы в украинских селах 3 века назад: терки, секеляние, притулы…

Реальность порою разительно отличается от той, какую нам рисуют художники и о какой рассказывают писатели. Если хочешь узнать о том, как на самом деле жили, к примеру, викинги, тебе не стоит смотреть современные сериалы или читать романы скандинавских авторов.

Даже с виду приличные и невинные жители украинских сел, жившие в XVIII–XIX веках, какими их представляют поэты и писатели тех времен, во главе с Тарасом Шевченко, были теми еще проказниками и весьма искушенными в любовных делах людьми.

Реальное отношение между полами нам описывает Марк Грушевский, брат известного государственного деятеля Михаила Грушевского. Как утверждает автор, несмотря на религиозность и целомудренность украинского общества тех времен, молодежь была раскрепощенной в любовных вопросах.

Половым воспитанием подростков родители не занимались, поэтому им всему приходилось учиться самому, наблюдая за животными, прислушиваясь к инстинктам и смущая вопросами старших сестер и братьев.

Мальчишки-пастушки с детства коротали дни и ночи занимаясь рукоблудием. Порою это делали вместе, называлось это «делать пиво».

Следующим этапом познания своего тела и общения с представителями другого пола было «секеляние». Оно заключалось в оголении и трении друг о друга. Этим занимались даже дети, причем не стесняясь старших. Подростки предпочитали уединяться. Девочки терлись о девочек, мальчики о девочек, порою менялись.

Один дед с Киевщины рассказал Марку байку о секелянии. Когда он был еще безбородым юношей, то переоделся девушкой и устроился к пану горничной. Дочери пана регулярно терлись друг о друга и приглашали «девушку» присоединиться к ним.

Ничего не подозревавший пан был не против таких забав, пока юноша не обрюхатил его дочерей.

Родители боролись за сохранение дочерьми невинности, поэтому часто запрещали девушкам уходить на прогулки с парнями. Днем они были на виду, а ночью оставались в родительском доме.

Впрочем, всё-таки наступало время, когда юноши и девушки получали первый интимный опыт. Они собирались на вечерницы, которые начинались после жатвы и заканчивались с Великим постом. Подростки, которых не пускали на такие вечеринки, обычно становились объектом насмешек.

На вечерницы обычно собирались у кого-то в хате. Девушки приносили еду и свечи, парни отвечали за музыку, алкоголь и чтобы было достаточно соломы. Это было что-то вроде советских квартирников или современных вписок.

Молодежь веселилась, пила и танцевала. Парни через друзей узнавали, согласны ли девушки ночевать с ними. Если молодая была не против, то отвечала: «Мокро», если же была против, то: «Сухо».

Ночью молодежь начинала «притулы» — объятия, ласки, поцелуи. На очередной вечернице девушка спала с парубком. Парни частенько просили «намочить кончик» — слегка засунуть половой орган, не повредив плевы. Иногда доходило до полноценного акта, но с «высмыкиванием».

Однако молодежь была неопытной, поэтому девушки часто теряли девственность и даже беременели.

На Гуцульщине были свои традиции заигрывания и приобретения первого интимного опыта. Обычно девушки собирались чтобы вместе прячь, болтать и петь песни. В это время к ним приходили юноши и начинали всячески задевать.

Игра начиналась с невинного запутывания пряжи и смешков, но постепенно переходила к тому, что парень валил девушку на пол и пытался снять с ее пальца колечко. Апогеем такого развлечения считалось задирание сорочки у девушки, дабы оголить ее тело.

Любовные игры в украинских селах стали отмирать с приходом Советской власти. Большевики пропагандировали интимные отношения сугубо в рамках семьи. Вторая мировая война и вовсе изменила отношение населения к интиму, оставив такие молодежные забавы в прошлом.

Современная цензура и табуирование интимных отношений восходит корнями к библейским запретам и нормам христианской морали. Стоит ли возвращать былую практику или же она развратит молодежь? Делись своими мыслями в комментариях и ссылкой на статью с друзьями.

Понравилась статья? Подпишитесь на канал, чтобы быть в курсе самых интересных материалов

Ночные забавы (+18)

Небольшой южный город нежился в теплом солнце. Море принимало в свои объятия, уставшие от зимы тела отдыхающих.

Прошла неделя, как супружеская пара приехала отдыхать. Легкий загар уже покрыл их молодую кожу. Беспечность отдыха и купания, нежность и любовь друг к другу. Ночь приносила прохладу и наслаждение. Каждый день. Но не в эту ночь:

День прошел, насыщенный как всегда. Пляж, купания, спорт — в этот день было всего особенно много. Он сидел на балконе, расслабившись в кресле, и курил, глядя на ночные огни по берегу моря. Она вытянулась на кровати и смотрела на него. Почувствовав ее взгляд, он обернулся, и в его глазах зажглась нежность, а на ее губах появилась улыбка.

-Ты что на меня смотришь? — спросил он.

-Любуюсь на своего мужчину! Ты такой красивый!

-Да перестань, мужчина не может быть красивым.

-Может, ты красивый, потому что я тебя люблю!

-Я тебя тоже люблю!

Он с удовольствием смотрел на нее, думая, как ему повезло с женой. Красивая, сексуальная. Длинные волосы были разбросаны по подушке, глазки цвета янтаря, чуть пухлые губки. Круглые плечи, упругая грудь с вишенками сосков, плоский живот, выпуклый гладкий лобок, женские бедра и точеные икры, и маленькие ступни с фиолетовым лаком на ноготках. Он сидел обнаженный, и она сразу заметила его возбуждение.

-Ну что у нас «мальчик» такой беспокойный, никак ему не отдыхается! — засмеялась она.

-Была ты жената на такой красивой женщине, тебе тоже бы не отдыхалось!

Она встала с кровати, подошла к нему. Его лицо оказалось напротив ее лобка.

-Кто красивая — я? Да я просто страшна, как ночь!

-Ты да, — улыбнулся он, — а вот «она» просто красавица!

-Кто, вот эта! — она расставила ножки в стороны, и положила руку на лобок, — «она» только и может губки дуть, да слюнки пускать, — ее палец скользнул между набухшими губками и стал блестящий от влаги.

Читать еще:  Куриный клещ

-Ну и целуйся с ней, раз она красавица!

Он обхватил ее за ягодицы и притянул к себе. Язык скользнул между губок, лаская клитор. Она вздрогнула и застонала. Руки его гладили ягодицы, бедра. Она как могла широко расставила ножки, отдаваясь его языку и рукам. Резко оттолкнув его голову, она опустилась на голени и обхватила его член губами, стараясь как можно глубже поглотить в себя. Он запустил одну руку в ее волосы, чуть надавливая и отпуская, второй рукой ласкал грудь, наслаждаясь ее упругостью. Ее губы отпустили член, и язык стал ласкать яички. Язык скользнул вверх по всей длине, и член снова погрузился в ее ротик. Он смотрел сверху на водопад ее волос, тонкую талию и круглые ягодицы. Ее рука скользнула себе между ног и стала ласкать губки. Почувствовав, что он сейчас кончит, она попыталась отстраниться, но он надавил ее голову вниз, и теплая жидкость толчками стала заполнять ее ротик.

-Фу, противный! — она встала с колен, — Ты немного горький, поменьше кофе и сигарет. Я пошла в душ, неудовлетворенная. Какие вы мужики эгоисты, все себе да себе, — она остановилась в дверях душа и показала ему язык.

Он блаженно потянулся и пошел к ней. Она стояла под душем. Встав рядом, он обмылся и оставив ее наслаждаться водой, ушел. Завалился на постель и закрыл глаза. Она долго любила плескаться и когда вышла, он уже спал. Попыталась его растормошить, но бесполезно. Он что-то пробормотал, перевернулся на живот, и его дыхание снова стало ровным и спокойным.

Она вышла на балкон и облокотилась на перила. Воздух был теплый и пах морем. Спать не хотелось. С танцплощадки пансионата доносилась музыка. Она приняла решение. Войдя в комнату, еще раз глянула на него, накинула на себя длинный белый легкий сарафан, даже не одевая трусиков. Расчесала перед зеркалом волосы. Сарафан облегал все ее тело, соски просвечивались сквозь ткань. Пуговицы были спереди, по всей длине, и она расстегнула их снизу, выше середины бедер. Покрутилась перед зеркалом, каплю духов за ушки и на шейку. От одной мысли, что она пойдет в таком виде, без трусиков, в полупрозрачном сарафане, на танцы, ее лоно снова стало мокрым и горячим. Надев босоножки на каблучке, тихонько закрыв за собой дверь, она стала спускаться по лестнице. Она знала, что он проспит до утра, и вся ночь у нее впереди:

Как только щелкнул замок в двери, он до этого, вроде крепко спавший, резко поднялся с постели. Натянув на себя темную футболку и джинсы, он пошел за ней. В окно на лестнице он увидел, как она вышла из дверей центрального входа и пошла к выходу из пансионата. Он быстро сбежал по ступенькам, и пошел за ней, держась в тени деревьев. Белый сарафан был хорошо заметен. Дома отдыха растянулись вдоль моря, один за одним. Она прошла несколько штук, и свернула в ворота одного. Он шел за ней. Она пошла в сторону танцплощадки. При каждом шаге ее сарафан распахивался, обнажая то одно, то другое бедро. Придя на танцплощадку, она встала в сторонке, разглядывая людей. Он встал в зарослях кустов, в нескольких метрах от нее, чуть сзади. Ему прекрасно все было видно, и соски, стоявшие, толи от возбуждения, толи натертые материей сарафана. И темную ложбинку между ягодиц, просвечивающихся сквозь тонкую ткань.

Она чуть пританцовывала под музыку. Люди веселись, танцевали, пили пиво и лимонад. Многие мужчины, смотрели в ее сторону. Когда заиграл медленный танец, один из мужчин, стоящих неподалеку, направился к ней. Он был высокий, темный, в светлых джинсах и белой майке, подчеркивающей, его широкие плечи. Он шутливо наклонился, приглашая ее на танец. Она кивнула, и они вышли на площадку. Одна его рука обхватила ее талию, другой, взяв ее руку, он отвел в сторону. Танцевали они, на расстоянии друг от друга, как в классическом вальсе. Он что-то говорил, она улыбалась, что-то отвечала. Танец кончился, они отошли вместе к скамейке и сели. Она положила ногу на ногу, сарафан распахнулся, почти полностью открывая ее гладкие бедра. Они продолжали разговаривать, его взгляд скользил по ее бедрам. Следующий медленный танец они танцевали уже не классически. Он обхватил ее обеими руками за талию, она обвила ему шею, и они танцевали, тесно прижавшись к друг другу. Его руки скользили по ее спине и иногда опускались на ягодицы. Ее бедро было между его ног, оно двигалось и сильно прижималось к его паху. Он увлек ее к раю площадки, где было мало народу и тень от деревьев. Его губы стали целовать ее ушко, шею. Она откинула голову и прикрыла глаза, отдаваясь мужским губам. Он запустил ей руку в волосы и наклонил губы к ее губам. Они стали целоваться, страстно и жадно. Его рука скользнула вниз, к расстегнутому сарафану и накрыла лобок. Она убрала его руку, и потянула за собой, где была дорожка между кустарника. Наблюдавший, двинулся за ними. Они прошли в самый дальний темный и безлюдный угол парка. Там стояло большое дерево, к которому и прислонилась женщина. Мужчина снова жадно впился в ее губы, она также ему отвечала. Его руки ласкали ее грудь, через ткань сарафана, зажимали между пальцами сосочки. Они были такие дикие и страстные, молодые и безумные. Его руки скользнули вниз сарафана и расстегнули пуговицы до самого верха. Распахнув сарафан, мужчина отодвинулся, любуясь открывшимся зрелищем. Потом опять стал целовать ее лицо, шею, губы опустились до груди, язык двигался вокруг сосочков, задевая их. Губы сомкнулись на ореоле соска, зубы впились в сосок. Девушка застонала и выгнулась, подставляя ему грудь. Ее руки сняли с него майку. Он гладил ее икру, бедра. Рука скользнула к лобку, ощутив жаркую влажность. Он двинулся вниз, стал целовать ее бедра, рукой лаская лоно. Он поднял ее ножку и стал целовать пальчики на ноге, сорвал босоножку и стал ласкать каждый пальчик, то облизывая его языком, то обхватывая губами. Он вернулся к ее бутону, она широко раздвинула ножки, и его язык и губы стали пить ее нежную влагу. Палец скользнул внутрь, один, за ним и второй. Безымянный палец, смоченный ее влагой, скользнул в попку. Она чуть присела, пуская мужчину к своим всем прелестям. Язык ласкал клитор, пальцы проникали в обе дырочки. Женщина сама стала все быстрей и быстрей насаживаться на пальцы. И вот ее стон, сжатые бедрами пальцы и влага, оросившая его руку. Она опустилось на корточки, он поднялся. Были видны раскрытые большие губки, а между ними, как лепестки малые, все блестело от большого количества влаги.

Мужчина тоже был сильно возбужден, джинсы, казалось, лопнут от напряженной плоти. Девушка стала гладить его член через джинсы, сжимая и разжимая руку. На ее щеках был румянец, губы, опухшие от поцелуем, в глазах страстный блеск. Она стала целовать и покусывать его плоть через ткань. Намучивши его, она расстегнула пуговицу и молнию, и член буквально вырвался из плена. Мужчина, даже не дав ей взглянуть на него, обхватил ее голову и погрузил член в ее ротик. Он вошел на всю длину и обратно. Вперед-назад, вперед — назад. Потом он рывком поднял ее на ноги, развернул и наклонил вперед. Ее руки уперлись в дерево, он вошел сзади в ее лоно. Быстрые, глубокие, сильные толчки. Она одной рукой продолжала упираться в дерево, второй ласкала себя, проникая пальчиком, вместе с его членом в свой цветок. Несколько раз наслаждение захлестывало ее, пока мужчина достал член и стал кончать ей на круглые ягодицы.

Читать еще:  Как бороться с крысами в курятнике

Когда они успокоились, она сидела на коленях возле дерева, прижавшись к нему плечом. Мужчина сидел рядом, что-то говорил, гладил ее по волосам. Она, вырвавшись из нирваны, попросила его уйти и сказала, что придет еще. Он встал, оделся и, поцеловав ее волосы, ушел. Она так и осталась сидеть, разморенная любовью.

Наблюдавший, вышел и пошел к ней. Увидев мужа, девушка улыбнулась. Он подошел, скинул с себя одежду, опустился на колени перед ней, стал целовать ее лицо, вдыхать запах ее волос, пахнущие чужим одеколоном. Рука опустилась на лобок, пальцы заскользили по мокрым губкам. Влаги было столько много, что она стекала вниз, между полушариями попки. Он положил ее набок, лег сзади. Ее ягодицы были мокрыми, ее дырочки были обе влажные и скользкие. Она подняла одну ногу, и уперлась в дерево. Он стал водить головкой по ее губкам и попке. Потом приставил член к попке и медленно вошел в нее. От большого количества влаги, он вошел легко и безболезненно. Он стал быстрей и быстрей двигаться в ней, рукой лаская ее губки, проникая пальцами вглубь, чувствуя через перегородку, как двигается его член. Движения были недолгие, возбуждения этого вечера было слишком велико. В последний момент он вытащил член и приставил его к клитору. Горячие сильные струи ударили, заставляя ее застонать. Она напряглась, по ее телу прошла дрожь, и она обмякла, прижавшись спиной к его груди. Он уткнулся в ее волосы, и они лежали несколько минут, наслаждаясь близостью.

-Я плохая девочка, да, Любимый? — тихо спросила она.

-Нет, ты сама лучшая! — ответил он.

-Я все правильно сделала, так как ты хотел, и мы мечтали?

-Да, спасибо, Любимая!

-И тебе спасибо! Я тебя люблю!

Куры и любовные забавы

Тайное убежище старухи

«Красавица — это меч, подрубающий жизнь», — говорили еще мудрецы древности. Осыпаются цветы сердца, и к вечеру остаются только сухие ветки. Таков закон жизни, и никто не избегнет его, но порой налетит буря не вовремя и развеет лепестки на утренней заре. Какое безрассудство — погибнуть ранней смертью в пучине любви, но никогда, видно, не переведутся на свете такие безумцы!

В седьмой день первого месяца случилось мне пойти в Сагу, к западу от столицы [5]. Когда я переправлялся через Умэдзу — реку сливовых цветов, губы которой точно шептали: «Вот она — весна!» — встретился я с двумя юношами. Один из них был красив собой, щегольски одет по моде, но изнурен и смертельно бледен. Казалось, истерзанный любовной страстью, он клонился к скорому концу, проча старика отца в свои наследники.

— Мое единственное желание на этом свете, где я ни в чем не знал недостатка, — чтобы влага моей любви никогда не иссякала, как полноводное течение этой реки.

Спутник его в изумлении воскликнул:

— А я желал бы найти страну, где не было бы женщин! Туда хотел бы я укрыться, там в тишине и покое продлить свои дни и лишь издали следить за треволнениями нашего времени.

Мысли их о жизни и смерти были так далеки друг от друга, как долгая жизнь непохожа на короткую.

Юноши спешили вперед, точно гнались за несбыточными снами, и не помня себя вели яростный спор, как в бреду. Дорога, не разветвляясь, вилась вдоль берега реки. Безжалостно топча молодые побеги диких трав, они шли все дальше в глубь гор, туда, где не было и следа людских селений.

Охваченный любопытством, я последовал за ними.

Посреди сосновой рощи виднелась редкая изгородь из сухих веток. Дверца, сплетенная из побегов бамбука, скрывала вход в природную пещеру, такой тесный, что, казалось, и собака не пролезет. Кровля с одним только пологим скатом, а на ней стебли травы желанья и сухие листья плюща — все, что осталось от давно минувшей осени. Под сенью ивы журчал ручеек, выбегая из бамбуковой трубы. Родниковая вода была чиста и прозрачна, невольно думалось, что и хозяин этой кельи — чистый сердцем святой! Я заглянул в окно, и кого же я увидел?

Женщину, согнувшуюся в три погибели под бременем лет. Волосы убелены инеем, глаза тусклы, как бледный свет закатной луны. На старом косодэ [6] небесного цвета рассыпаны махровые хризантемы. Пояс с модным рисунком повязан спереди изящным узлом. Даже сейчас, в глубокой старости, она была не по летам разряжена, и все же не казалась смешной и противной.

Над входом, который вел, видимо, в ее опочивальню, висела доска с шуточной надписью: «Обитель сладострастья».

Еще чувствовался аромат курившегося когда-то благовония, быть может прославленного хацунэ. Мое сердце готово было впорхнуть к ней в окно.

Тем временем юноши вошли в дом, не спрашивая дозволения, с видом привычных посетителей.

— И сегодня тоже пришли меня навестить! Сколько в мире удовольствий манит к себе, зачем же ветер льнет к сухому дереву? Уши мои туго слышат, язык плохо повинуется. Уже семь лет, как я скрываюсь в уединении, отказавшись от суетного мира. Когда раскрываются цветы сливы, я знаю, что пришла весна. Когда зеленеющие горы меняют свой цвет под покровом белого снега, это для меня знак, что наступила зима. Давно уже я не вижу людей. Зачем же вы приходите ко мне?

— Друг мой гоним страстью, а я погружен в свои думы, и оттого мы оба не могли до сих пор постичь все тайны любви. Сведущие люди посоветовали нам прийти сюда. Расскажите, прошу вас, о своей прошлой жизни так, чтобы мы все увидели как бы своими глазами.

Юноша налил немного хрустально чистого вина в драгоценную золотую чарку и стал потчевать старуху, не слушая ее отговорок.

Неприметно старуха опьянела, в голове у нее помутилось, и она запела песню о любви, перебирая струны, совсем как в давно минувшие времена. И, увлекшись, она стала рассказывать, словно во сне, о своих былых похождениях и обо всем, что случилось на ее веку.

— Я не из низкого рода. Мать моя, правда, была не родовита, зато один из предков моего отца во времена императора Го-Ханадзоно [7] был своим человеком у высшей знати, но, как часто бывает на этом свете, род наш пришел в упадок и хоть не совсем исчез с лица земли, но уже не мог служить нам опорой.

От рождения я была красива лицом и приветлива, и меня взяла к себе на службу дама, занимавшая при дворе самое высокое положение. Жизнь среди утонченной роскоши пришлась мне по душе. Так служила я несколько лет. Казалось бы, что дурного могло со мной случиться? Но в одну памятную весну, когда исполнилось мне одиннадцать лет, сердце мое беспричинно потеряло покой. Мне вдруг захотелось причесаться по собственному вкусу. Это я первая изобрела прическу нагэсимада [8] без буклей на висках, я первая стала связывать волосы шнурком мотоюи. И узор госёдзомэ для платья [9] тоже я придумала, вложив в него всю душу. С тех пор он и вошел в моду.

[1] Гора Хигасияма находится возле города Киото.

Ссылка на основную публикацию
ВсеИнструменты
Adblock
detector